Митрополит Серафим: «Для человека важен каждый день, который он прожил»

В сентябре 2022 года в жизни митрополита Пензенского и Нижнеломовского Серафима совпали сразу несколько круглых дат: 25 лет с того дня, как он стал священником, десять – как он был хиротонисан во епископа Кузнецкого и Никольского, и день рождения у архипастыря – тоже в конце сентября. Юбилеи стали хорошим поводом для разговора с владыкой Серафимом, во время которого мы вспомнили детские годы будущего митрополита, его первое знакомство с Евангелием, поговорили об отношении родителей к непростому и ответственному решению сына посвятить свою жизнь Церкви, и конечно, не обошли стороной насущные вопросы епархиальной жизни сегодняшней. 

Здравствуйте, владыка! Мы поздравляем Вас с юбилейными датами! И все-таки: какая из них для Вас лично наиболее значима?

Очень сложно ответить на этот вопрос. Потому что, конечно, и принятие сана священника – это очень значимо: можно сказать, это кардинально перевернуло всю мою жизнь не в том плане, что я не готовился к этому, что я не хотел этого, наоборот, очень хотел, но в любом случае это привело к глобальным, серьезным изменениям. И потом все-таки это дата – 25 лет, четверть века. С другой стороны, служение епископа считается высшим служением Церкви, и 10 лет – это уже какая-то веха, когда для себя можно сделать какие-то выводы, поставить какие-то новые цели, поэтому не могу выделить что-то определенно, в любом случае это все объединено под единым символом служению Богу, людям и Церкви.

Вы рано приняли сан, и наверняка еще раньше решили связать свою жизнь со служением Церкви Христовой. А кем еще хотели стать в детстве?

Какие-то первые мечты, как бывает у детей, они слишком возвышенные – космонавты и прочее. Где-то уже в среднем таком отроческом возрасте после десяти лет я мечтал быть и учителем, и иметь возможность что-то создавать, проектировать. Но когда началось мое воцерковление, когда я познакомился с Церковью, с ее жизнью, монастырями, то уже после 14 лет у меня точно никаких желаний не появлялось и не было сомнений в том, кем я должен быть. Было стремление и желание быть сопричастным к тому, что называется «служитель Церкви».

А как родители восприняли, что Вы стали священником, а затем и монахом?

Я не могу сказать, что это было однозначно доброжелательное отношение. Хотя в 90-е годы началось такое активное развитие церковной жизни, но люди все равно к этому были не очень готовы. И порой я слышал о том, что можно ходить в церковь, но не обязательно же быть священником, можно быть верующим человеком, но не обязательно становиться монахом. Поэтому не могу сказать, что этому сильно противились, но и поддержки сильной не было. Родители – люди светские, и к Церкви относились, как большинство наших граждан: с одной стороны, не отрицая Бога, с другой стороны, не очень участвуя в жизни Церкви, и порой для них было непонятно: может ли человек существовать и как он вообще может существовать, когда он священнослужитель.

Безусловно, самым большим препятствием для моей мамы было принятие монашества, потому что я единственный ребенок в семье, и были чаяния о том, чтобы были внуки, была семья, и для нее это стало определенной скорбью, внутренней трагедией. Поэтому и для меня это тоже был непростой выбор, связанный прежде всего, с тем, чтобы объяснить своим близких и родным – как, зачем и почему. Я вспоминаю, что какие-то мои дальние родственники даже до конца не понимали, что, приняв сан священства, я больше не могу вступать в брак, и некоторые, зная мой юный возраст, еще надеялись, что после этого я создам свою семью и всё будет, как у всех. Поэтому в этом отношении не было какого-то яростного противления этому, но и понимания стопроцентного не было. Всё пришло со временем, с переоценкой каких-то своих личных ценностей родителями и новым взглядом уже на мою новую жизнь.

Вы упоминали о том, как в отрочестве Вы впервые познакомились с Евангелием, которое мама привезла из командировки. А Вы помните, что Вас тогда в нем поразило? Какая-то фраза, эпизод, притча, может быть?

Мне тогда было 10–11 лет, и я, собственно говоря, даже не помню, что тогда читал. Могу точно заверить в том, что это чтение было не очень осознанным, я не все понимал, что читал. Скорее, это совпало с моим периодом взросления и определенными юношескими трудностями – в социуме, в семье, и чтение Евангелия было, как неосознанная молитва, когда человеку очень важно произносить какие-то слова, а он даже и не понимает, что он произносит. Вот чем-то подобным для меня было тогда чтение Евангелия. В знаниях оно мне ничего не принесло. Конечно, я понял, что Иисус родился от Девы Марии, еще какие-то места. А некоторые евангельские и библейские сюжеты я узнал еще задолго до встречи с самой книгой.

Дело в том, что в конце 80-х начале 90-х годов появились различные каналы кабельного телевидения, которые были не совсем стандартны в восприятии советского человека, и я очень хорошо помню мультфильмы на библейские сюжеты: девочка с мальчиком там путешествовали, мечтали о таких сюжетах, о которых они читали в Библии, и становились свидетелями того, что происходило с Авраамом и Сарой, с Иосифом Прекрасным и прочее. Поэтому у меня первые воспоминания о библейских сюжетах связаны вот с этим протестантским, по-моему, американским мультиком, и это для меня, в принципе, многое разъясняло в том, что позже я читал в Евангелии.

Я помню, что при чтении Евангелия у меня возникло много вопросов. Причем, как это ни странно, меня очень смущало, что у Марии Девы были еще дети, я не мог понять: они родились уже после Иисуса Христа? И это мой ум напрягало – с одной стороны, я понимал, что Христос родился от Девы, с другой стороны – как же она могла быть Девой, если у нее были еще дети? Для меня тогда было непонятно, что это были дети Иосифа Обручника. Но меня это будоражило, может быть, в такой детской вере, что в Евангелии что-то недоговорено.

Сейчас у Вас есть в Библии любимая книга или фрагмент?

Не могу сказать, что у меня есть что-то любимое, что бы я больше, чем другое, перечитывал. У меня с юности к Библии сохранилось такое благоговейное отношение, что эта Книга в принципе важна во всем. Даже когда в семинарии мы изучали, что есть в ней канонические книги и есть неканонические, и что одни из них являются учительными, другие историческими, третьи – пророческими, мое внутреннее понимание Писания было таким, что я во всех книгах усматривал и исторический аспект, и пророческий, поэтому, честно Вам скажу, я не могу выделить то, что было бы для меня более интересным.

Священное Писание для меня лично – это реально книга жизни, я ее читаю, и до сих пор с каждым прочтением открываю что-то для себя новое.

Десять лет назад, когда Вы стали Кузнецким и Никольским епископом, мы с Вами беседовали так же, и вспоминали евангельское выражение о том, что нет пророка в своем отечестве (Мф. 13, 57). Редко так совпадает, что архиерей несет свое служение в родных местах. Теперь, спустя десять лет, каково ваше мнение: проще или сложнее служить на родной земле?

Мне очень сложно объективно ответить на этот вопрос, потому что, кроме своей родины, я больше нигде не служил. Я очень благодарен Богу за то, что я служу на своей родине. И это, прежде всего, связано с моими административными обязанностями. Мне здесь проще, потому что когда я стал архиереем, я знал всё духовенство, духовенство знало меня, и сейчас какие-то вопросы, которые нужно решать, я не то чтобы не задумываясь делаю, но делаю это быстрее, благодаря тому, что я всё это знаю, погружен в эту тематику. Я часто общаюсь со своими знакомыми епископами, и некоторым, которые поменяли не одну кафедру, и всегда говорю о том, что я не понимаю, как в принципе это возможно, потому что уверен: чтобы изучить людей, менталитет народа, на это уходят порой годы, а может быть, даже десятилетия.

Для меня, конечно, это большой подарок, что я служу на своей родине и больше никогда нигде не служил: от того, как принял таинство священства, 15 лет я служил в родной епархии, и вот уже 10 лет как епископ тоже служу в своей родной Пензенской области. Для меня это подарок от Бога.

Кстати, в июле исполнилось по десять лет Кузнецкой и Сердобской епархиям. Наверное, срок уже позволяет поговорить о неких итогах. Выступая в Сердобске на торжественном собрании в честь десятилетия епархии, Вы очень верно отметили, что все уже привыкли к новому делению, и то, что Кузнецк и Сердобск стали епархиальными центрами, воспринимается как само собой разумеющееся. Но я хотел бы спросить не об очевидных плюсах активизации церковной жизни на местах, а о том, нет ли опасности разобщения? По себе скажу: если десять лет назад я более-менее регулярно общался с духовенством со всей области, и хотя бы пару раз в году на епархиальных собраниях мы со всеми виделись, то теперь уже вновь рукоположенных клириков в Кузнецке и Сердобске многих и не знаю, и они между собой не знакомы. Как Вы считаете, в формате митрополии какие должны быть объединяющие факторы, мероприятия, общие проекты?

Вы знаете, смотря что мы подразумеваем под разобщенностью. Конечно, невзирая на то, в какой епархии мы находимся, мы члены одной Церкви, и сейчас, в век информатизации, говорить о том, что мы друг друга не знаем, очень сложно, потому что сейчас все, наоборот, как на ладони, и любые добродетели, и любые грехи очень быстро появляются на поверхности. К сожалению, мы пока не привыкли к такому понятию, как «личное пространство», и без всякого зазрения совести большинство нашего населения это личное пространство в Сети просто нещадно уничтожает. Я думаю, что это вопрос времени, вопрос воспитания и надеюсь, что пройдет немного лет, и мы с вами по-другому немножко будем себя вести. Я в этом уверен. Но пока вот так, как оно есть.

Так вот, в этом смысле о «разобщенности» не очень верно говорить. А вот именно о том, что на территории одной области находятся четыре сотни приходов, и это связано не с расстояниями, а с какими-то границами: могут быть соседние районы, но священники вполне не могут друг друга знать, не знаю, плохо это или хорошо, потому что на самом-то деле у нас есть более сложные вопросы – у нас люди на одном приходе иногда не знают друг друга, и не знают порой даже своей священника, о священнике во многом судят по сплетням и разговорам. Вот это очень актуальный вопрос. Я думаю, если создадутся приходские общины, то ни о каком разобщении в епархиях и в Церкви в целом никакой не может идти речи.

Но, конечно, как это ни парадоксально звучит, как раз создать такой мир в приходе, такую общину – это гораздо сложнее, чем два раза в год собираться на епархиальных собраниях. Потому что, с одной стороны, это должно быть самоотверженное служение самого священника, который себя должен посвящать именно служению, а не простому манипулированию в различных требоисполнениях и даже совершении богослужения… Можно грамотно и красиво служить, но если с человеком ты не общаешься, если у тебя не налажен какой-то контакт, то, к сожалению, это мало что даст. Я должен говорить правду, и это одна из наших основных бед, беда 99% приходов нашей области. К сожалению, приходские общины у нас до сих пор не сложились.

Если говорить исторически, на Руси так всегда было. Тому есть ряд причин – объективных и субъективных, можно винить друг друга – и духовенство, и мирян, правителей и иерархию, но так сложилось. Я уверен, что сейчас созрело время, и я надеюсь, что мы его еще не упустили для того, чтобы это исправить. Вот такие проекты нужно, действительно, создавать на уровне приходов. Я уверен, что священнослужители, которые верой и правдой служат своему приходу, можно сказать, такие идейные священнослужители, в каких бы епархиях ни находились, может быть, даже в разных Поместных Церквах, они всё равно друг друга знают. Потому что когда человек стремится к общей великой цели, то он союзника себе всегда найдет, и он очень четко различает, где на этом пути союзник, а где противник. Поэтому в этом отношении я не думаю, что это является актуальной проблемой.

Да, мы не знаем друг друга, и мне не докладывают епископы, кого они рукоположили и на какой приход отправили, я вижу в отчетах фамилии, но я их в лицо не знаю, поэтому иногда, совершая богослужение в каком-то епархиальном центре, там есть 1015% духовенства, о котором я не знаю, где они служат и как их зовут. Но если говорить о епархии до 1988 года, в частности, в Пензенской области 27 приходов было, а сейчас их более 400 наверное, это вполне себе нормально. Ведь управлять 400 приходами и почти таким же количеством духовенства для одного администратора очень сложно, сколько бы он полностью не посвящал себя этому.

Поэтому слава Богу, что у нас есть три епархии, и я надеюсь, что в ближайшее время все-таки появится и епископ в Кузнецке, который тоже будет полноценно исполнять свое епископское служение в Кузнецкой и Никольской епархии.

И еще о горизонтальных связях. В последние месяцы Пензенская митрополия налаживает отношения с Казанью. Вы лично дважды посетили этот город, во второй раз с делегацией духовной семинарии, и заключили как ректор договор о сотрудничестве с Казанской духовной семинарией. Почему именно Казань? Есть для того исторические основания? И какие дальнейшие направления сотрудничества и общения видите?

Владыку Кирилла, митрополита Казанского и Татарстанского, я очень давно знаю, мы с ним общались, когда он служил еще в Екатеринбурге, я тогда тоже посещал Екатеринбург, и он посещал Пензу, поэтому эти связи, наверное, связано не только с самой Казанью, а с личностью митрополита. Хотя, безусловно, наша большая паломническая поездка всех студентов и преподавателей семинарии связана именно с Казанью. Ведь Казань – это все-таки центр дореволюционного образовательного округа, в который входила наша Пензенская духовная семинария. Кроме того, многие святители, управлявшие Пензенской кафедрой, были выпускниками Казанской духовной академии, как и многие преподаватели нашей семинарии. Поэтому неминуемо всё Поволжье с Казанью связано.

Однако среди наших выпускников есть именитые и очень известные, которые стали светилами для Казанской земли, и в частности, Николай Иванович Ильминский, юбилейные даты которого – и со дня рождения, и со дня смерти – мы празднуем в этом году, Мы провели мероприятия в Пензенской духовной семинарии, но, наверное, это имя мало известно сейчас для пензяков, потому что оно связано с Церковью, а в советское время имена церковных деятелей были вычеркнуты из истории. Но Ильминский это человек, который создал азбуку для некоторых малых народов, перевел на их язык богослужение Православной Церкви, и без преувеличения можно сказать, что это апостол для кряшен, киргизов, марийцев и многих других малых народностей. Это профессор Казанской духовной академии, директор учительской семинарии – того учебного заведения, которое и занималось проповедью среди иноверцев малых народов. Поэтому задумка – посетить Казань и посетить в ней могилу Николая Ивановича у нас витала в воздухе. Слава Богу, владыка Кирилл на это откликнулся, я очень благодарен ему за то, что он оказал такое радушие и гостеприимство на Казанской земле, потому что нас все-таки было свыше семидесяти человек, и в течение трех дней мы провели большие паломнические, богослужебные поездки, посетили многие монастыри Казани, исторический центр – Казанский кремль, побывали в семинарии, подписали договор о сотрудничестве.

Я не буду строить каких-то планов, но честно сказать, для нас очень интересна библиотека Казанской духовной семинарии, потому что она насчитывает более 60 тысяч экземпляров печатных изданий, добрая половина которых это дореволюционные издания библиотеки Казанской духовной академии, которая, слава Богу, в отличие от библиотек многих других учебных заведений сохранилась, благодаря Казанскому университету, и в 1990-е годы книги были переданы Казанской духовной семинарии. Конечно, это очень большой пласт, начиная от периодики (например, там есть все епархиальные ведомости всех епархий, которые были на то время, даже в губернских городах не всегда это сохранялось). Кроме того, там масса монографий, которые были написаны профессорами Казанской духовной академии, и я думаю, что для студентов это тоже будет крайне интересно – и в написании своих научных работ, и в целом в сфере их научных интересов. Ну, и безусловно, обмен опытом – это тоже сейчас немаловажно. Мы сейчас все вошли в систему высшего образования Российской Федерации, и духовное образование набирает только первые обороты в этой области. Конечно, нам нужно друг с другом общаться и друг друга поддерживать.

Главным событием для Пензы православной, причем, наверное, не только этого года, стал визит Святейшего Патриарха Кирилла. Что он для Вас значит: это итог, это некий импульс для дальнейшего развития?

Для меня это было очень важное событие, потому что впервые я встречал Патриарха, и, собственно говоря, на Пензенской земле Патриарх давно не был. Поэтому для меня лично это событие эпохальное. Я бы не сказал, что для меня это какой-то рубеж, скорее, это моя внутренняя самопроверка и вообще очень важный этап в жизни пензенского верующего народа, потому что на протяжении последних пяти лет многие люди, начиная от власть имущих и заканчивая простыми прихожанами, постоянно спрашивали: когда к нам приедет Патриарх? Для меня это было непростой задачей в плане того, что Патриарха, безусловно, нужно было пригласить для какого-то повода. А поскольку Святейший Патриарх Кирилл никогда вообще не был в Пензе, то хотелось, чтобы этот повод был очень значимым, и как мне кажется, освящение собора – это очень значимый повод и для пензенцев, поскольку Патриарх освятил этот собор, и, думаю, для самого Патриарха, который, как мне показалось, был доволен, и даже в беседе с полномочным представителем и губернатором нашей области поправил нас и сказал, что это не один из больших, а, как он считает, что это самый большой кафедральный собор в провинциальном городе.

Я думаю, что это для всех нас станет поводом не просто гордиться и быть счастливыми, что, мол, у нас самый большой храм, а станет поводом считать, что мы на верном пути, мы сделали очень большую, нужную и важную работу, потому что центральный храм губернии – это очень важное и значимое место. И соборы бывают разные, и города бывают разные. И наверное, боголюбие пензенцев и правителей Пензы и сказывается в том, что они предприняли все возможные попытки, которые увенчались успехом. Но я думаю, что работы еще много лет продлятся, потому что сейчас нужно и внутреннее убранство собора продумывать, и роспись, и мы потихоньку украшаем собор и иконами, и утварью. К концу года у нас должна быть построена усыпальница архиереев. Надеюсь, что уже в начале года мы перезахороним останки архиереев на том месте, где они покоились и откуда мы их изъяли в 1998 году. Быстро время летит – уже 24 года, как останки архиереев находятся во временной могиле, и хочется уже закончить эту миссию и благополучно вернуть всё на свои места.

Поэтому, безусловно, это для меня своеобразный толчок трудиться дальше, не останавливаясь и совершая добрые дела. Это не только храмоздание, но и помощь ближним, которые в этой помощи нуждаются. 

Владыка, я знаю, что Вы к юбилеям относитесь без какого-то священного трепета, а дни рождения вообще практически не празднуете. На Ваш взгляд, мы, как христиане, как должны к таким памятным датам в своей жизни относиться?

По-христиански. Я так думаю, что не нужно искать в этом какого-то особого смысла, потому что на самом деле для человека важен каждый день, который он прожил, и чем старше люди становятся, тем они больше это понимают. Я не призываю к тому, чтобы не отмечать и совершенно никак не обращать на это внимания: безусловно, нужно отмечать, пока живы родители, дни рождения, в частности, потому что это, прежде всего, их день. Нужно помнить о своих близких, и это очень хороший повод для того, чтобы собраться за общим семейным столом. Вроде бы мы, русские люди, очень любим праздники, и праздников у нас очень много, но вот чтобы пообщаться и по-доброму поговорить – таких праздников и не очень много. Пусть семейные праздники будут тому поводом и будут, прежде всего, призывать нас к объединению.

Спасибо, владыка! И еще раз Вас поздравляем!

Спасибо Вам! 

Беседовал Евгений Белохвостиков

Публикацию подготовила Наталья Зыкова

--
Сокращенная ссылка: https://eparkhiya.ru/?p=308603

Актуальные новости

Подписано соглашение о сотрудничестве между Пензенской епархией и организацией помощи семьям военнослужащих «Солдатская мать» Подписано соглашение о сотрудничестве между Пензенской епархией и организацией помощи семьям военнослужащих «Солдатская мать»
Митрополит Серафим совершил вечерню и утреню с акафистом святителю Иннокентию Пензенскому Митрополит Серафим совершил вечерню и утреню с акафистом святителю Иннокентию Пензенскому
Митрополит Серафим совершил литургию в храме Воскресения Христова в Иерусалиме Митрополит Серафим совершил литургию в храме Воскресения Христова в Иерусалиме
Митрополит Серафим совершил вечерню с акафистом Казанской-Пензенской иконе Божией Матери в Спасском кафедральном соборе Митрополит Серафим совершил вечерню с акафистом Казанской-Пензенской иконе Божией Матери в Спасском кафедральном соборе
Митрополит Серафим совершил литургию в Вознесенском кафедральном соборе Кузнецка Митрополит Серафим совершил литургию в Вознесенском кафедральном соборе Кузнецка
В канун Недели 22-й по Пятидесятнице митрополит Серафим совершил всенощное бдение в Спасском кафедральном соборе В канун Недели 22-й по Пятидесятнице митрополит Серафим совершил всенощное бдение в Спасском кафедральном соборе