«Свободы во Христе нас никто не лишит». Памяти священномученика Августина (Беляева)
![](https://xn----7sbbracknn1actjpi5e2ih.xn--p1ai/wp-content/uploads/2016/08/+Belyaev-261x400.jpg)
![](https://xn----7sbbracknn1actjpi5e2ih.xn--p1ai/wp-content/uploads/2016/08/+Belyaev-261x400.jpg)
Есть моменты в жизни, когда сейчас, вот именно сейчас так нужен и необходим живой пример, поддержка сильного духом… И в эту минуту как никогда становится близким и почти осязаемым пример наших Новомучеников и исповедников. В условиях жизни, похожих на ад, они сохранили верность Христу. Они вовсе не жертвы репрессий, а победители. Да, физически многие из них погибли, но они восторжествовали над теми, кто их пытал и казнил их. Это было торжество духа, это была победа. Эта статья посвящена одному из ближайших соратников священномученика Иоанна (Поммера), яркому и бесстрашному борцу с расколом в Пензенской епархии и в то же время доброму и любвеобильному пастырю – священномученику Августину (Беляеву).
«Этот листок – страница моей мятежной души»
Священномученик Августин (в миру Александр Александрович Беляев) родился 28 февраля 1886 года в селе Каменка Юрьевецкого уезда Костромской губернии в семье протоиерея Александра и его супруги Евдокии. У них было пятеро детей, и Александр был самым младшим. С детства в нем обнаружился глубокий благочестивый настрой и проявилась искренняя любовь к храму. Владыка впоследствии рассказывал, что когда ему было шесть лет, родители не взяли его на Пасхальную службу и он убежал из дома и спрятался на хорах в храме и там за поздним часом уснул. После службы родители пришли домой и тут обнаружили, что сына нет дома. Когда Александр был еще подростком, в дом к родителям ходил странник, которого многие почитали за благочестивую и праведную жизнь – и он не раз, обращаясь к мальчику, говорил: «Быть тебе, Саша, архиереем».
По окончании Кинешемского духовного училища, а затем и Костромской духовной семинарии и Казанской духовной академии, Александр в 1911 году был направлен преподавать русский язык, церковнославянский язык и историю литературы в Пензенское епархиальное женское училище (ныне ул. Красная, 62). В своих записках того времени он так пишет о себе: «Этот листок – страница моей мятежной души! Именно мятежной! Не может она просто смотреть на вещи. По поводу всего у нее возникают мучительные вопросы с различными ответами. Тяжело живется людям с таким аналитическим складом ума. Есть люди, которые всё великое умеют претворить в своем сознании в бесконечно малое и есть люди, которые бесконечно малое способны делать и считать бесконечно большим… Я не интересуюсь карьерой и положением в обществе, и часто бываю вопреки пословице, один в поле воин …». Вот так он пишет о себе. Конечно, жизнь потом наложила на всё свои коррективы, но в основном он остался таким же несгибаемым и целеустремленным. Был строг и добр одновременно.
В 1913 году он принял решение жениться на горячо полюбившейся ему девушке Юлии, ученице старшего класса епархиального училища. Она была дочерью священника Александра Евлампиевича Любимова. Отец Александр был настоятелем в Сергиевской церкви с. Соловцовка, и его домик располагался прямо за алтарем церкви, где ныне покоятся мощи священноисповедника Иоанна Оленевского, сподвижника Александра Беляева. Во время гонений на Церковь в начале двадцатых годов священник Александр Любимов был арестован и умер в ссылке. Венчались молодые Александр и Юлия у ее отца, в той же Сергиевской церкви. В 1914 году у Александра Александровича и его жены Юлии родилась дочь Юлия, а в 1919 году – вторая дочь, Нина.
Бесстрашный помощник епископа Иоанна – вместе с Братством в борьбе с расколом
Начались гонения на Русскую Церковь. Александр Александрович стал старостой в храме – Рождественской (Духосошественской) церкви Пензы, и неустрашимым защитником Православия против раскольников, организовавших в Пензе так называемую «народную церковь», которую возглавил лишенный архиерейского сана Владимир Путята. Будучи горящим и мужественным защитником Православия, обладающим прекрасным даром слова, Александр стал ближайшим соратником епископа Иоанна (Поммера), объединившего вокруг себя лучшие церковные силы в борьбе с расколом.
9 декабря 1919 г. Александр Беляев возглавил собрание церковноприходских советов всех православных общин Пензы, происходившее в Никольской церкви, которые объединились в борьбе с «путятинской смутой».
Будучи церковным старостой, по воспоминаниям другой сподвижницы сщмч. Иоанна (Поммера) Татьяны Куприяновой, Александр создал кружок-братство из молодых людей, которые стали его единомышленниками и помощниками. Община активно отстаивала чистоту Православия от раскольников, под руководством Александра занималась изучением Священного Писания. В Рождественском храме, несмотря на тяжелейшую обстановку в связи с репрессиями властей и раскольнической деятельностью бывшего архиепископа Владимира, церковная жизнь била ключом благодаря бесстрашию Александра Беляева.
16 декабря 1919 года Александр был арестован по делу о контрреволюционной деятельности Братства православных христиан. Эта структура стала уникальным опытом по сохранению церковной организации в условиях неприятия епископа Иоанна советской властью. Она объединила вокруг себя не только настоятелей всех 13 городских церквей, оставшихся верными епископу Иоанну, но и активных мирян, самым бесстрашным и ярким из которых был Александр Беляев.
За активную церковную деятельность Александр Александрович провел в тюремном заключении полтора месяца.
Тяжелая утрата: окончание пензенского пути
22 июня 1920 года скончалась от скоротечной чахотки его жена Юлия, и он остался один с двумя сиротами – шести лет и младенцем девяти месяцев от роду, которых ему помогала воспитывать няня Анисия Ефимовна – неграмотная, но глубоко верующая женщина из пензенских крестьян. Часто Александр Александрович водил маленьких дочек к маме на могилу, прятал в траве конфеты, а когда они их находили, говорил, что это мама их посылает…
28 августа 1920 года Александр Беляев был рукоположен в сан священника и продолжил свою активную просветительскую деятельность и защиту Православия в стенах Рождественской церкви.
После отъезда епископа Иоанна в Ригу в 1921 г. отец Александр был выдвинут духовенством и паствой на должность викария епископа Пензенского Бориса (Лентовского). Но ход истории в Пензенской епархии после епископа Иоанна дал крен. Об этом мы узнаем из пронзительных писем будущего священномученика Августина к будущему священномученику Иоанну в Ригу. Он пишет об упадке духовной жизни в Пензе, о том, что духовенство пензенское находится в «болоте», трусит и выбирает для себя удобный и безопасный способ существования в советской действительности. Его кандидатура именно поэтому и была отклонена, у руля Пензенской Церкви встал сломленный судьбой, престарелый и безвольный бывший кафедральный протоиерей Борис (Лентовский), практический сразу же перешедший в уже общероссийский обновленческий раскол – так называемую «Живую Церковь».
Видя оскудение и запустение духовной жизни в Пензе, отец Александр просил забрать архиепископа Рижского Иоанна к себе, но воля Божия была иной.
«Быть тебе, Саша, архиереем»: исполнение Промысла Божия
В 1922 году Пензенская ЧК снова арестовала его за сопротивление в изъятии церковных ценностей и хранение церковной литературы. Он открыто выступал против обновленческого раскола, бесстрашно идя до конца. Выйдя из тюрьмы через три месяца, он с детьми переехал в Кинешму, где стал служить в одном из городских храмов. Подвижническое пастырское служение вскоре сделало его известным во всей Иваново-Вознесенской епархии. Вскоре отец Александр был возведен в сан протоиерея.
В 1922 году при энергичной поддержке безбожной власти возникло обновленческое движение, которое в 1923 году достигло большого размаха; большинство храмов в Иваново-Вознесенске были захвачены обновленцами. Епископ Иваново-Вознесенский Иерофей (Померанцев) отпал в обновленчество, а викарный епископ Кинешемский Василий (Преображенский) был арестован властями.
14 сентября 1923 года в Покровском кафедральном соборе в Иваново-Вознесенске на собрании представителей одиннадцати православных религиозных общин города обсуждали вопрос о приглашении православного епископа на свободную архиерейскую кафедру. Собрание единогласно постановило: «Принять кандидатуру протоиерея Александра Беляева, проживающего в городе Кинешме». 21 сентября 1923 года протоиерей Александр по пострижении в монашество с именем Августин был хиротонисан во епископа Иваново-Вознесенского.
В Иваново владыка ревностно принялся за исполнение архиерейских обязанностей. Он часто служил, и за каждой Литургией после чтения Евангелия произносил вдохновенное слово. Православные в Иванове полюбили архиерея. Перед богослужениями и после них его встречали и провожали толпы верующих. Так было и впоследствии, на других местах его служения.
Знавшие Преосвященного Августина в это время так вспоминают об этом периоде его жизни в Иванове. Любовь, смирение, терпение и милосердие к ближнему – всеми этими качествами обладал владыка Августин. Имея высокий сан, он смирялся перед каждым, даже перед нищим. Он был монах от первых дней пострига и смиренно нес крест постоянных скитаний по тюрьмам и ссылкам. На соболезнование близких о его скорбной участи он всегда спокойно и благодушно отвечал: «Что же тут удивительного, это наш путь. Господь об этом предупреждал, а иначе никогда не будешь со Христом».
Преосвященный Августин любил истовое, уставное богослужение, любил благоговейное неспешное пение и чтение, чуждое духа театральности. Сельские храмы Ивановской епархии, когда в них служил владыка, были всегда полны молящихся.
Иногда бывало, что заботливые прихожанки приносили к нему домой и ставили на стол много дорогих и вкусных вещей, расставляли вазы с цветами. Но недолго торжествовало на столах изобилие. Приходил из храма владыка и с ласковой улыбкой приглашал к себе в комнату всех пришедших к нему на прием. Каждый посетитель проходил к владыке со своими нуждами, горестями и печалями, а выходил утешенный, с узелком для детей, или для больного, или для старого.
Наконец уходил последний посетитель, младшая дочь запирала дверь, и через несколько минут владыка, келейник и дети садились за стол и принимались за скромный постный обед. От всего изобилия оставалось всего лишь несколько конфет или яблок, которые епископ отдавал детям после обеда. Если же что-нибудь оставалось, то он запрещал детям есть – как уже лишнее и предлагал оставить для угощения: мало ли какой посетитель или странник еще может прийти. Часто к епископу приезжали духовные дети из других городов, их владыка оставлял жить у себя в доме. В 1925 году почил Патриарх Тихон, и Преосвященный Августин был на погребении Святейшего и принимал участие в избрании Местоблюстителем митрополита Петра в соответствии с завещательными распоряжениями Патриарха.
«Нашей свободы во Христе нас не может лишить никто»
С середины 1925 года епископу Августину пришлось жить в Москве и в Кинешме, приезжая в Иваново лишь в большие церковные праздники, когда православным удавалось добиться разрешения на приезд епископа в город. В Москве он служил в храме апостолов Петра и Павла на Преображенской площади, а жил в подвальном помещении под церковью Архангела Михаила на Пироговской улице.
Православные в Иванове собрали множество подписей под обращением с просьбой вернуть епископа Августина в Иваново и отправили с документами своих представителей во ВЦИК к Калинину. Им удалось склонить к защите своего правого дела одного из чиновников ВЦИКа, который помог им добиться отмены незаконного решения о высылке епископа Августина, и владыка вернулся в Иваново.
Власти преследовали православных арестами, принуждали работать в двунадесятые праздники и в воскресные дни. Работницы ивановских ткацких фабрик и крестьяне спрашивали епископа, как им поступать, ведь работать в эти дни – грех. И владыка ответил на этот вопрос в проповеди, пересказав им рассказ о злом и жадном помещике, который заставлял крестьян работать на себя всю неделю, оставляя им возможность работать на своем поле лишь в праздники – крестьянам приходилось пахать даже на Пасху. Они ставили зажженную свечу на свой плуг и, идя за ним, пели пасхальные песнопения. «Да, бывает, что мы всего оказываемся лишены, даже церковного богослужения, но веры и нашего внутреннего благочестия, нашей свободы во Христе нас не может лишить никто», – заключил епископ Августин свое слово.
«И отец родной не с вами, он в чужом краю…»
9 октября 1926 года епископ Августин был арестован и заключен в Бутырскую тюрьму в Москве. 22 октября 1926 года особое совещание при Коллегии ОГПУ приговорило епископа к трем годам ссылки в Среднюю Азию. Узников было назначено отправить этапом 26 октября. К поезду на Казанский вокзал приехало много духовных детей епископа из Москвы и Иванова. Привезли и его дочерей, которым было тогда двенадцать и семь лет. Когда заключенных погрузили в вагон, женщины упросили конвоиров разрешить епископу проститься с детьми. Владыка вышел из вагона и благословил их. Сначала епископ был сослан в город Ходжент, а затем в Педжикент.
Чтобы как-то утешить своих дочерей, которым так рано пришлось столкнуться с лишениями, владыка им написал:
Спите, деточки родные,
Бог ваш сон хранит.
Сны пошлет вам золотые,
Лаской окружит.
Горе к вам подкралось рано,
Принесло кручин.
В цвете лет отняло маму,
Сделало почин.
И отец родной не с вами,
Он в чужом краю,
Запечатанный печатью
Верности Христу.
Дети, вновь Христос страдает,
Колет терн главу,
Ваш отец там помогает
Крест нести Ему.
После окончания трех лет ссылки епископ Августин был назначен на Алма-Атинскую кафедру, но местные власти запретили владыке жить в Алма-Ате, и заместитель Местоблюстителя митрополит Сергий направил его на кафедру в Сызрань. В апреле 1930 года Преосвященный Августин прибыл в Сызрань, где снял часть дома; меньше года прослужил Преосвященный Августин в Сызрани. 28 октября 1931 года особое совещание при Коллегии ОГПУ приговорило епископа Августина к трем годам заключения в концлагерь. Тюрьма в Сызрани находилась далеко за городом.
Вот как вспоминает его младшая дочь Нина о свидании с любимым папой: «Окно его было высоко и зарешечено. Папа подходил к нему и благословлял нас. Я не знаю, как надо верить и надеяться на Бога, чтобы нас таких маленьких оставить на Его провидение. И, наверное, за его молитвы Бог не оставил нас и мы не пропали. Около нас были добрые люди. Перед высылкой разрешили свиданье; длинная узкая комната, разделенная решетками, между которыми ходит часовой.
Страшно загремели засовы, заскрипела железная дверь. Папа вышел спокойный, улыбающийся, немного бледный. Разговаривать было трудно, так как народу в комнате было много, и все разговаривали со своими родственниками. Было плохо слышно и надо было радоваться тому, что видим его. Минут через 15 часовой сказал: «Свидание окончено». И за папой закрылась железная дверь. Нелегальными путями узнали день высылки. Пришли на вокзал. Опять мы его провожали. Пришли еще затемно. Было очень морозно. Стояли толпой и ждали, когда они появятся. Ждали долго. Но вот, все зашевелились и в толпе послышалось: «Ведут! Ведут!» Папа шел впереди, в рясе и с посохом. Кругом солдаты. Остановились около путей, но состав еще не подали. Разговаривать было нельзя, так как стояли мы поодаль. Я сняла с шеи теплый шерстяной шарф и попросила часового передать его папе. Часовой передал шарф, но папа не принял его, видимо, беспокоясь обо мне, но я настойчиво вторично обратилась к часовому с той же просьбой. На этот раз папа взял шарф и надел его на шею. Поезда всё не было, и осужденных завели в помещение. Папа оказался у окна, к которому и мы подошли. Он что-то говорил нам, но через стекло не было слышно. Он стал писать на стекле пальцем, чтобы мы шли домой и не мерзли так долго».
Преосвященный Августин был отправлен в концлагерь недалеко от станции Лодейное Поле Ленинградской области.
Последняя пасхальная радость
По окончании срока заключения, в 1934 году Преосвященный Августин был назначен епископом Калужским и Боровским.
И снова вспоминает дочь Нина последние годы, проведенные с любимым отцом. «Калуга… Калуга – это последнее папино местопребывание, куда его назначили в 1934 году. Я приехала к нему после окончания 7 класса из Ленинграда, где я жила у дяди. Это был 1935 год. Эти два года до его ареста я помню сама, а не по рассказам других. Я часто ходила в церковь и видела его за богослужением. Молился он вдохновенно, часто говорил проповеди. После службы он выходил на кафедру в мантии и благословлял желающих подойти под благословение. Желающих было много. Особенно по праздникам, но он благословлял всех, а во время благословения пел с народом молитвы: «Отче наш», «Не имамы иныя помощи», «Царю Небесный» и другие. Люди пели и выучивали молитвы наизусть. Я очень любила эти благословения и всегда ждала его до конца. Да и не только я ждала, а многие, которые потом шли провожать папу до дому. Он жил недалеко от церкви святого Георгия, в которой служил. Поэтому ходил пешком. Шел всегда уверенной походкой, строгий и стройный, в рясе с посохом, на груди была панагия, а на руке всегда намотаны четки. В то время, иногда, прохожие смеялись, кидали вслед реплики, иногда оскорбительные, но он шел словно бы, и не слыша их, и не замечая. Если кто-то просил благословения – благословлял. Когда мне приходилось ходить с ним вместе, я в душе очень переживала за него, но никогда не шла отдельно, считая это предательством и когда была ребенком, и потом. Папа!.. У него была добрая и какая-то застенчивая улыбка. К нему много приходило посетителей и по церковным делам, и по личным. Приходили за советом или утешением, за помощью. Но и на мою долю оставалось время для нашего общения. Папа был удивительно начитанным и эрудированным человеком, не только в силу своего образования, он читал и современных ученых и философов. Очень о многом мы говорили с ним, о чем я узнала гораздо позже, уже в институте. Он говорил, что мир не бесконечен, что всё, что имеет начало – имеет и конец. Уже тогда он говорил мне про энтропию мирового пространства. Я этого еще не знала ничего, но спорила. Говорили о происхождении человека. Мы учили всё по Дарвину, а папа говорил, что эта теория опровергается учеными. Много говорили. И о значении икон, и о маме, и вообще о матерях. Часто он на эти темы, после наших разговоров, произносил проповеди в церкви. Дома, где он жил в одной комнате, несмотря на скудость обстановки, было очень уютно. Было много цветов, и перед иконами горела лампада. Около большого окна стоял стол, за которым он работал, писал и за которым мы пили чай. На этих чаепитиях всегда кто-нибудь присутствовал.
А на праздники приезжали его прежние богомольцы и почитатели и из Иванова, и из Москвы, и из Кинешмы. Не забывали его люди. Он очень душевно беседовал и выслушивал всех, кто желал – исповедовал. Стоя на коленях перед иконами, при умиротворяющем свете лампады, мне казалось, всю душу можно было открыть ему, покаяться во всех грехах. Так терпеливо и сострадательно он слушал. И все находили у него и совет, и поддержку и облегчение духовное.
Я жила не с ним, мне снимали комнату, куда я ходила ночевать. Перед моим уходом мы часто сидели на крылечке дома или прогуливались по вечерней, уже безлюдной улице. Я поверяла ему нехитрые свои тайны и неприятности. А он слушал меня, утешал и давал советы. Так по-человечески… Для меня он был и отец, и мать, и наставник во всех делах. Помню последнюю Пасху 1937 года. Какой это был праздник! Радостный, светлый, возвышенный. Когда папа обращался ко всем молящимся с возгласом «Христос Воскресе!» и церковь, как один человек, как единый вздох, отвечала: «Воистину Воскресе!», в душе что-то ликовало и рвалось ввысь. Не что-то, а душа ликовала, душа рвалась ввысь».
«Он ему больше не понадобится»: крестный путь архиепископа Августина
Осенью 1937 года среди духовенства, верующих и жителей города Калуги начались аресты. Архиепископ Августин был уверен, что воинствующие безбожники непременно его арестуют, и он спокойно и серьезно готовился к предстоящему аресту и грядущим страданиям. Пересматривал записи, письма, уничтожал всё то, что кому-либо могло повредить. Накануне праздника Рождества Богородицы, 20 сентября, ему пришла повестка с требованием явиться к городским властям. Время в повестке было проставлено столь позднее, что владыка понял: его вызывают для ареста. Дочь владыки почти всегда заходила из школы к нему, а вечером уходила ночевать к себе. В этот день она задержалась в школе и не пошла на всенощную. Когда владыка пришел из храма, он спросил ее: «Ты почему не была на всенощной? Я тебя искал. Я тебя смотрел». И прибавил: «Меня вызывают в горсовет». Затем благословил ее и сказал: «Если тебе будут нужны деньги – молись преподобному Серафиму, он поможет тебе. Он всегда мне помогал».
В ту же ночь в дом, где жил архиепископ, пришли сотрудники НКВД и забрали все его вещи: панагию, Евангелие, духовные книги, дикирий, трикирий и многое другое, взяли всё, что попалось под руку.
После ареста владыка был сразу допрошен. И затем допросы продолжались весь месяц.
– Следствие располагает точными данными, что Вы, будучи враждебно настроены к существующему советскому строю, объединили вокруг себя контрреволюционно настроенное духовенство на борьбу с советской властью.
– Контрреволюционно настроенного духовенства я не знаю, никого на борьбу с советской властью не призывал и виновным себя в этом не признаю, – отвечал архиепископ.
Некоторые из арестованных были сломлены условиями тюремного заключения и оговорили себя и других. Архиепископ Августин держался мужественно и, несмотря на угрозы следователей и оговоры лжесвидетелей, категорически отвергал все обвинения.
19 ноября 1937 года тройка НКВД приговорила архиепископа Августина к расстрелу. 21 ноября Нину, дочь архиепископа, вызвали в НКВД и стали спрашивать, кто бывал у владыки, и, добиваясь ответов, угрожали арестом. Следователи предполагали страданиями дочери сломить волю архипастыря и заставить его оговорить себя. Допрос длился долго, но ни к чему не привел. Заметив, что Нина увидела стоявший в углу посох владыки, следователь сказал: «Возьмите, он ему больше не понадобится». Затем подписал пропуск на выход из здания НКВД и сказал, чтобы она принесла отцу чистое белье. На вопрос, что будет с владыкой, следователь ответил: «Подумайте лучше о себе, его Вы больше не увидите». На следующий день Нина принесла владыке в тюрьму чистое белье.
Архиепископ Августин (Беляев) был расстрелян 23 ноября 1937 года и погребен в общей безвестной могиле.
Память священномученика Августина совершается 10/23 ноября.
Автор: к. и. н. Кира Аристова
В статье использованы материалы игумена Дамаскина (Орловского), а также некоторые фрагменты «Воспоминаний о моем отце», написанные дочерью сщмч. Августина Ниной Александровной и любезно предоставленной автору статьи внучкой священномученика Ириной Соколовой.
--
Сокращенная ссылка: https://eparkhiya.ru/?p=89461